Вторник, 25 сентября

“На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать...”



Артур Арутюнян – участник Арцахской войны. 11 лет назад он вместе с семьей переехал в Канаду, живет в Монреале. На вопрос, почему уехал из Армении, Артур улыбается: “Правду сказать или сладкую ложь?” Воцаряется молчание, в которое втискивается душный воздух гостиной. На этот вопрос мой собеседник отвечает уже без улыбки: “Как только вера в будущее умерла, я уехал. Сейчас могу сказать, что совершил ошибку, но если умерло, то умерло”.  

Артур уехал в Канаду, чтобы содержать семью. Вскользь отмечает, что хотя вера в будущее умерла, но любовь к родине осталась. “А разве в Канаде легко жить?” – спрашиваю его. “Ситуация была такая, что я предпочел быть грузчиком там, чем высокочтимым попрошайкой здесь. Я выполнял разную работу – от дворника до собственного бизнеса. Там нет легкой работы, но если ты работаешь, то проживешь”.

В Канаде Артур занимается установкой стекол на автомобилях. Когда он начал вспоминать годы войны, то разговор о бытовых проблемах отошел на второй план. Артур был в отряде Ашота Навасардяна, отправился на войну вместе с братом, который был старше него на год, служил в Афганистане. В 1990 году Артур участвовал в боевых действиях в Нювади, затем в Шурнухе, откуда его на вертолете отправили в Карабах, в Бердадзор.

“Стоило кому-то раздобыть оружие, как он сразу отправлялся на войну”,- вспоминает Артур. Сперва он скрывал от семьи свое участие в боевых действиях, но потом семья привыкла. “В 90-х годах мы обманывали, говорили, что едем в Россию. Мой брат два года служил в Афганистане, ему никто ничего не мог сказать, он был профессиональным солдатом. Я же увязался за ним”,- смеется Артур, потом незаметно смотрит на висящую на стене фотографию брата. Он говорит, что на войне чувства потихоньку умирают, и нужно время, чтобы они восстановились. “Тутул (ополченец Артур Гарибян. – Авт.) умер у меня на руках. После его смерти я не мог ни есть, ни спать. Но так, чтобы сидеть и плакать, этого не было”,- вспоминает Артур.   

Говорит, что может произносить красивые фразы о войне, о храбрости и победе, но война дала ему воспоминания. “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать. Но это понимаешь потом”,- уверяет мой собеседник.  

“Вы имеете в виду, что приходилось убивать?” – спрашиваю Артура. Его лицо омрачается: “Те, кого убивал, были чьими-то детьми, я принес в чей-то дом горе. Сколько бы ни говорили, что турок остается турком, я говорю о том, что чувствую. Мне было плохо”. Артур на минуту замолкает, потом признается: “Мы победили, но я не горжусь этой победой”. Своей самой большой потерей он считает потерю друзей. Потом приводит пример: когда хочешь сделать жертвоприношение Богу, то выбираешь самого лучшего ягненка, а плохие остаются. “Точно так же мы принесли в жертву самых лучших. Мы потеряли хороших ребят, потеряли баланс – баланс добра и зла. Сейчас мы находимся в атмосфере этого зла. Добро погибло”,- считает ополченец. 

Все эти 20 лет он предпочитал не говорить о войне, но во время нашей беседы это молчание нарушилось тщательно “законсервированными” воспоминаниями. О  92-94 годах, которые были для него самыми чистыми годами, говорит с улыбкой, потому что тогда, по его словам, было единство, “тогда ты знал, что кроме тебя сражаются и многие другие”.  

“Когда мы вернулись, нашлись люди, которые сказали: это земля наша, это дерево наше. Мы пережили разочарование, поняли, что... Артур джан, спустись с небес, это все мечты”,- добавил мой собеседник. В 2002-ом, после убийства в Ереване своего брата, Геворка, разочарование настолько усилилось, что самым правильным решением он посчитал отъезд из страны. По словам Артура, брата убил на бытовой почве водитель жены бывшего премьер-министра Андраника Маркаряна. После переезда в Канаду он дважды приезжал в Армению. Второй приезд был вызван личными вопросами. Артур говорит, что, наверное, больше не приедет в Армению,однако связь с родиной прерывать не собирается.     

Находясь далеко, он, тем не менее, следит за происходящими в нашей стране событиями. С удовлетворением говорит о том, что произошло в августе этого года на передовой в Карабахе, о боевой подготовке армянских солдат. Говорит, что в те дни пограничникам помогла собака, в которую стреляли. После этих событий он решил купить несколько овчарок и отправить их солдатам на карабахской-азербайджанской и на армяно-азербайджанской границе. “Если община присоединится, то можно будет открыть частный питомник, который не будет принадлежать Министерству обороны. Я также слышал, что в приграничных селах волки часто нападают на овец. Им мы тоже передадим”,- пообещал Артур.  

По его словам, в сегодняшнем положении страны есть одно хорошее обстоятельство, которое появилось независимо от воли властей – 90-95 процентов населения составляют армяне. “Если ситуация улучшится, приедут и другие национальности. Но страна находится в настолько плохом положении, что никто не хочет здесь жить”,- сказал Артур. 

На вопрос: что должно произойти в стране, чтобы людям хотелось здесь жить? – он ответил: “Страшный вопрос задаете. Должна произойти смена власти, чтобы я вернулся. Другого пути нет. Эти продали свои души дьяволу. Они не понимают, что совесть в них умерла. В Карабахе мы тоже утрачивали это чувство, но потом оно в какой-то форме просыпалось”,- сказал Артур. 

Фото Акопа Погосяна


Главная страница



Также по теме

  • Новик Гюлумян из отряда «Ехникнер»: «Я не жду чьих-либо оценок...»
    Смотрю на сидящего у окна в полуразвалившемся деревянном домике бывшего командира Новика Гюлумяна. Он из тех, кому трудно говорить о войне. На вопросы отвечает коротко. Я молчу. Он тоже замолкает, а я стараюсь не задавать вопросов. Впервые через 22 года после установления перемирия Новик Гюлумян решился рассказать о боевом пути, который он прошел во время Арцахской войны.
  • «Богатая» осколками женщина: «Я считаю себя победительницей»
    Ранним утром отправляемся на поиски дома, где живет участница Карабахской войны Карине Даниелян. Проходя мимо церкви сурб Казанчецоц слышим колокольный звон. Вскоре оказывается, что мы находимся недалеко от дома Карине. Дверь открывает сама Карине. Она приглашает нас в гостиную. Мы располагаемся на диване, Карине – на стуле.
  • “Если нам не удавалось спасти раненого, я чувствовала себя побежденной”
    Рассказывая о войне, она говорит, что тогда были ценности, которых сегодня нет. “Была простота, дружба, людей ценили. Сейчас нас никто не ценит. Тогда все было по-другому. Сегодня люди изменились. Кое-кто при нас рассказывает о себе такое, чего на самом деле не было. Ты с удивлением смотришь на него – как он не стесняется выставлять себя героем. А он просто стыд потерял…”,- говорит Анюта.
  • Военная медсестра о пройденном ею пути: “Скрежеща зубами, мы делали свое дело”
    “Самый тяжелый момент был тот, когда мы беседовали с близкими людьми, а через несколько часов их привозили, и мы должны были закрыть им глаза…” Рассказывая об этом, медсестра Гаяне Айрапетян из Карабаха не может сдержать слез, а ее голос дрожит от волнения. Она опускает взгляд, но продолжает рассказывать. “Потом нужно было приводить тело в порядок, чтобы отправить семье. Не думаю, что нашелся бы кто-то, кто смог бы это выдержать…”- продолжает медсестра, быстро смахивая слезу.
  • “Если бы ребята, которые погибли, сегодня были живы, у нас было бы другое государство”
    “Я не признаю, когда после гибели ребят их матерям вручают медаль “За отвагу”. Никакая медаль не может успокоить боль, которую чувствует мать. Надо сделать так, чтобы потери были сведены к минимуму. Это вина каждого из нас. Я не могу смириться с тем, что наши ребята гибнут в мирных условиях. Пусть кого-нибудь и из их сыновей отправят на передовую, чтобы о них тоже сказали, что погиб сын такого-то. Но таких случаев нет”,- отметила медсестра.
...прочитайте более по теме "Ополченцы 20 лет спустя"
Написать комментарий
Спасибо за ваш комментарий. Ваш комментарий должен быть подтвержден администрацией.

Последние новости

Все новости

Архив