Суббота, 22 сентября

“Если бы ребята, которые погибли, сегодня были живы, у нас было бы другое государство”



В коридорах степанакертского госпиталя ждем пятерых медсестер. Они потихоньку собираются. Сперва наша беседа не клеится. Заданный ими вопрос о том, почему мы вдруг вспомнили о военных медсестрах, звучит скорее как риторический. В их взглядах чувствуется грусть, и они нехотя соглашаются говорить о том, чем занимались во время войны. Спустя 21 год эти женщины считают, что о том, что они сделали, сейчас никто уже не помнит. Историю каждой из них мы расскажем отдельно.

Лида Агабекян сперва попросила не фотографировать ее. Сказала, что не любит публичность.

В ноябре 1991 г. она только поступила на работу в хирургическое отделение степанакертской Республиканской больницы. Врач Валерий Марутян попросил Лиду собраться, так как нужно было куда-то ехать. Предупредил, чтобы дома она ничего не рассказывала. В семье было четверо девочек. Лида знала, что отец не позволит ей отправиться медсестрой на войну, поэтому ничего ему не сообщила. “А сестрам сказала: завтра уезжаю, и точка”,- улыбаясь, вспоминает Лида. Первые боевые действия происходили в Гадруте. “Когда я приехала из Гадрута, то позвонила отцу и спросила, можно ли мне придти домой”, – вспоминает Лида. Тогда ей был 21 год. Домочадцы смирились с ее решением. А отцу она сказала: в семье нет сына, считай что я твой сын.

До начала боевых действий медперсонал базировался в месте, которое находилось не очень близко и не очень далеко от поля боя. Временный медпункт организовывали за два часа, здесь даже проводили операции. Так было вначале. А потом уже был создан полевой госпиталь, персонал которого работал посменно. Лида участвовала в боевых действиях во всех населенных пунктах, за исключением Мартуни. Шуши, Бердзор, Мартакерт, Карвачар, Физули…

“Знаете, что интересно? Все, что происходило в те годы, помню, а то, что было до и после этого, – нет. Есть вещи, которые помню в деталях”,- говорит моя собеседница.

Зеленый коньяк

Слова “тяжело” и “трудно” Лида использует мало. Вместо этого рассказывает следующую историю: “В те годы мы научились пить. Помню, вышла как-то из операционной и подумала, что нахожусь в Гадруте. Врач Базян сказал нам: не оглядывайтесь, пошли. Он дал нам выпить зеленый (неочищенный) коньяк и сказал: а теперь идите спать. Было трудно, но мы как-то преодолевали трудности”.

По словам Лиды, тяжелее всего было слышать о гибели товарищей. Как-то привезли в Физули раненого. У него было легкое ранение. После того, как медсестры обработали рану, им сообщили, что в этот день погиб один из их товарищей – Пето (Петрос Гевондян, получивший в дальнейшем звание Героя Арцаха). Раненый, наверное, подумал, что мы, услышав о гибели Пето, уже не сможем работать”,- рассказывает Лида. 

“Каждая потеря отзывалась в нас болью. Но времени не было. Каждый день мы теряли кого-то из наших близких. Погиб и мой двоюродный брат. Наши товарищи, отправляясь каждый раз на дежурство, приходили прощаться с нами. В последний раз он тоже пришел попрощаться, а вскоре подорвался на мине в Кичане. Но человек такое существо, что ко всему привыкает. Я свыклась даже со смертью моего сына”,- сказала Лида и замолчала.    

Пять лет назад ее 4-летний сын умер от опухоли головного мозга. У Лиды есть еще 10-летний сын, но боль от утраты постоянно гложет ее. Рассказывая об этом, она не смогла сдержать слез. После смерти сына Лида решила больше не давать интервью. Она даже отказалась сняться в видеофильме, посвященном медицинским сестрам.

“Мне не до этого. Мы уже устали, у нас свои личные проблемы”,- сказала моя собеседница. На вопрос, от чего устали, она ответила: “От многого. Нелегко видеть, в каком положении находится сейчас люди, которые отважно сражались во время войны. Сегодня они уже не так воспринимаются, к получившим ранения уже другое отношение. Мой зять пошел на войну, а его в Прошяне убили (имеет в виду бывшего старосту села Прошян Грача Мурадяна. – Авт.). Почему? Разве он для этого воевал?”

Несогласие с настоящим

В Ереване у Лиды есть дом, но она там не живет. Любит Карабах. В жизни Лида всего добилась сама. Сегодня людям не хватает трудолюбия. Все хотят жить хорошо, но для этого нужно много трудиться. Ребята, которые воевали и остались живы, должны поддерживать друг друга, работать, а не жаловаться на жизнь, говорит моя собеседница.

“Во время войны мы были как одна семья, как братья и сестры. В те годы мы могли спать в одной палатке. Через год после войны, когда решили взять села в Шамуяне, я не согласилась остаться в одной палатке и попросила установить отдельную, хотя это были те же люди. Но они успели измениться, появились бытовые проблемы, и они стали постепенно отдаляться друг от друга. Ценности изменились”,- сказала Лида. На вопрос, что мы потеряли, она ответила: “Потеряли цвет нации. Если бы ребята, которые погибли, сегодня были живы, у нас было бы другое государство”.

В случае возобновления войны Лида готова снова отправиться на фронт. Она убеждена, что люди, которые сегодня занимают высокие посты и которые во время войны оставляли тела погибших и убегали, поступят точно так же. “А такие сумасшедшие, как мы, опять пойдут воевать, потому что у нас ничего нет”,- говорит Лида. Потом добавляет: то, что она сделала, удостоилось оценки, только вот смириться с гибелью молодых людей на передовой не может .   

“Я не признаю, когда после гибели ребят их матерям вручают медаль “За отвагу”. Никакая медаль не может успокоить боль, которую чувствует мать. Надо сделать так, чтобы потери были сведены к минимуму. Это вина каждого из нас. Я не могу смириться с тем, что наши ребята гибнут в мирных условиях. Пусть кого-нибудь и из их сыновей отправят на передовую, чтобы о них тоже сказали, что погиб  сын такого-то. Но таких случаев нет”,- отметила медсестра.

Мы вновь замолчали. Потом я поняла, что воцарившаяся тишина содержит в себе множество вопросов. “Победу мы сохраняем дорогой ценой. Вероятность возобновления войны существует каждую секунду. Но нас не так много, чтобы мы несли такие потери”, – сказала напоследок Лида. 

Фото: Акоп Погосян


Главная страница



Также по теме

  • Новик Гюлумян из отряда «Ехникнер»: «Я не жду чьих-либо оценок...»
    Смотрю на сидящего у окна в полуразвалившемся деревянном домике бывшего командира Новика Гюлумяна. Он из тех, кому трудно говорить о войне. На вопросы отвечает коротко. Я молчу. Он тоже замолкает, а я стараюсь не задавать вопросов. Впервые через 22 года после установления перемирия Новик Гюлумян решился рассказать о боевом пути, который он прошел во время Арцахской войны.
  • «Богатая» осколками женщина: «Я считаю себя победительницей»
    Ранним утром отправляемся на поиски дома, где живет участница Карабахской войны Карине Даниелян. Проходя мимо церкви сурб Казанчецоц слышим колокольный звон. Вскоре оказывается, что мы находимся недалеко от дома Карине. Дверь открывает сама Карине. Она приглашает нас в гостиную. Мы располагаемся на диване, Карине – на стуле.
  • “Если нам не удавалось спасти раненого, я чувствовала себя побежденной”
    Рассказывая о войне, она говорит, что тогда были ценности, которых сегодня нет. “Была простота, дружба, людей ценили. Сейчас нас никто не ценит. Тогда все было по-другому. Сегодня люди изменились. Кое-кто при нас рассказывает о себе такое, чего на самом деле не было. Ты с удивлением смотришь на него – как он не стесняется выставлять себя героем. А он просто стыд потерял…”,- говорит Анюта.
  • Военная медсестра о пройденном ею пути: “Скрежеща зубами, мы делали свое дело”
    “Самый тяжелый момент был тот, когда мы беседовали с близкими людьми, а через несколько часов их привозили, и мы должны были закрыть им глаза…” Рассказывая об этом, медсестра Гаяне Айрапетян из Карабаха не может сдержать слез, а ее голос дрожит от волнения. Она опускает взгляд, но продолжает рассказывать. “Потом нужно было приводить тело в порядок, чтобы отправить семье. Не думаю, что нашелся бы кто-то, кто смог бы это выдержать…”- продолжает медсестра, быстро смахивая слезу.
  • “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать...”
    Говорит, что может произносить красивые фразы о войне, о храбрости и победе, но война дала ему воспоминания. “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать. Но это понимаешь потом”,- уверяет мой собеседник.
...прочитайте более по теме "Ополченцы 20 лет спустя"
Комментарии (1)
1. Գալուստ Ենոքյան00:04 - 4 июня, 2015
Շնորհակալ եմ Մարինե Մարտիրոսյանին հրաշալի հոդվածի համար: Գլուխս խոնարհում եմ հալալ կաթ կերած մե հայ աղջիկների առջեվ, մեկ էլ հազար փառք մեր ընկած հայ ՀԵՐՈՍՆԵՐԻՆ...
Написать комментарий
Спасибо за ваш комментарий. Ваш комментарий должен быть подтвержден администрацией.

Последние новости

Все новости

Архив