Воскресенье, 23 сентября

Военная медсестра о пройденном ею пути: “Скрежеща зубами, мы делали свое дело”



“Самый тяжелый момент был тот, когда мы беседовали с близкими людьми, а через несколько часов их привозили, и мы должны были закрыть им глаза…” Рассказывая об этом, медсестра Гаяне Айрапетян из Карабаха не может сдержать слез, а ее голос дрожит от волнения. Она опускает взгляд, но продолжает рассказывать. “Потом нужно было приводить тело в порядок, чтобы отправить семье. Не думаю, что нашелся  бы кто-то, кто смог бы это выдержать…”- продолжает медсестра, быстро смахивая слезу.

Когда я встретила Гаяне в коридоре госпиталя, она говоривала очень сухим тоном. И только в ходе беседы я поняла, что ее внешняя сухость – это оболочка, прикрывающая хрупкую сущность. Гаяне было 19 лет, когда она добровольноотправилась на войну медсестрой. В то время она только окончила медицинское училище и работала в степанакертской республиканской больнице. Там персоналу сообщили, что на поле боя требуется медицинская помощь, и предложили добровольно отправиться на передовую. “Нас не принуждали, я сама захотела отправиться туда”,- подчеркивает Гаяне. Она оказалась на Джангасанском направлении, ставшее во время освобождения Шушиодной из горячих точек.   

“Сперва было очень тяжелопсихологически, мы много плакали. Врач Марутян сказал нам: война такая штука, дочка. Потом мы окрепли духом и, скрежеща зубами, делали свое дело. Мы понимали, что тела наших ребят не должны оставаться на поле боя, что их нужно забирать”,- говорит Гаяне. По прошествии 20 лет военная медсестра мало рассказывает о пройденном ею пути, хотя помнит все. «Разве это можно забыть...» - отмечает она.

Одним из наиболее тяжелых направлений было Нарештар-Чаректар, где  они попали в окружение в открытом поле. Санитарная машина “УАЗ” перевозила раненых, и они с носилками и медицинскими инструментами остались на открытой местности. До этого каждой медсестре дали по гранате, которую нужно было использовать в безвыходной ситуации. “Нам сказали: потяните за кольцо – и уничтожите несколько турок, но сами мы тоже должны были погибнуть. И все же мы радовались тому, что нам нужно пойти на такой шаг. И вдруг непонятно откуда приехал “ГАЗ”, нас затолкали в машину, и мы уехали. Именно тогда я пережила самый сильный стресс”,- говорит Гаяне.

Зимой приходилось собирать снег, растапливать его, чтобы стерилизовать медицинские инструменты. Как-то в Физули Гаяне вместе с медсестрами  Марине Мусаелян и Аревик Андрян, собирая снег, нашла в снегу фрукты. “Мы так обрадовались, благодарили Бога…” – с улыбкой вспоминает моя собседница. Но, начав говорить об оставшихся в живых ополченцах, Гаяне снова мрачнеет.

Во время войны они были уверены в том, что когда победят, жизнь улучшится, народ свободно вздохнет. Говоря о ставших инвалидами участниках войны, медсестра утверждает, что 80 процентов из них нуждается в помощи. “У многих ампутированы конечности, и когда они, заходя куда-нибудь, удостаиваются презрительного отношения, то спешат уйти”,- рассказывает Гаяне.  

По ее словам, женщины преодолевают тяжелое психологическое состояние с помощью плача, а вот мужчины получают душевное расстройство. “Некоторые из них настолько подавлены, что начинают пить, оказываются в тяжелом морально-психологическом состоянии”,- добавила Гаяне. 

Она утуверждает, что им ничего не нужно, пусть только помогут таким ополченцам. Многие из них живут в тяжелых социальных условиях,  даже пытались покончить с собой. У самой Гаяне было нервное расстройство, пришлось лечиться. С половины беседы она вышла, а рассказ продолжила ее подруга, медсестра Аревик: “Нам не нужна материальная помощь, пусть просто оценят то, что мы сделали, а не говорят об этом  говорят презрительно....» 

В дни условного мира многие из нас, возможно, не понимают, что сделали эти женщины. Когда на следующий день после нашей беседы мы принялись вместе смотреть военные снимки – в основном фотографии раненых, то очень скоро не выдержали, так как долго смотреть было невозможно. А бывшие военные медсестры смотрели, вспоминали знакомых и незнакомых, рассказывали эпизоды. Сидя в углу комнаты, я следила за ними и думала: кто из тех, кто сегодня говорит о патриотизме, смог бы оказать помощь раненому с разбитой головой и кровоточащей раной на руке... Я спросила своих собеседниц: «А как вы выдерживали?» Они улыбнулись и продолжилирассматривать фотографии.

Фото Акопа Погосяна


Главная страница



Также по теме

  • Новик Гюлумян из отряда «Ехникнер»: «Я не жду чьих-либо оценок...»
    Смотрю на сидящего у окна в полуразвалившемся деревянном домике бывшего командира Новика Гюлумяна. Он из тех, кому трудно говорить о войне. На вопросы отвечает коротко. Я молчу. Он тоже замолкает, а я стараюсь не задавать вопросов. Впервые через 22 года после установления перемирия Новик Гюлумян решился рассказать о боевом пути, который он прошел во время Арцахской войны.
  • «Богатая» осколками женщина: «Я считаю себя победительницей»
    Ранним утром отправляемся на поиски дома, где живет участница Карабахской войны Карине Даниелян. Проходя мимо церкви сурб Казанчецоц слышим колокольный звон. Вскоре оказывается, что мы находимся недалеко от дома Карине. Дверь открывает сама Карине. Она приглашает нас в гостиную. Мы располагаемся на диване, Карине – на стуле.
  • “Если нам не удавалось спасти раненого, я чувствовала себя побежденной”
    Рассказывая о войне, она говорит, что тогда были ценности, которых сегодня нет. “Была простота, дружба, людей ценили. Сейчас нас никто не ценит. Тогда все было по-другому. Сегодня люди изменились. Кое-кто при нас рассказывает о себе такое, чего на самом деле не было. Ты с удивлением смотришь на него – как он не стесняется выставлять себя героем. А он просто стыд потерял…”,- говорит Анюта.
  • “Если бы ребята, которые погибли, сегодня были живы, у нас было бы другое государство”
    “Я не признаю, когда после гибели ребят их матерям вручают медаль “За отвагу”. Никакая медаль не может успокоить боль, которую чувствует мать. Надо сделать так, чтобы потери были сведены к минимуму. Это вина каждого из нас. Я не могу смириться с тем, что наши ребята гибнут в мирных условиях. Пусть кого-нибудь и из их сыновей отправят на передовую, чтобы о них тоже сказали, что погиб сын такого-то. Но таких случаев нет”,- отметила медсестра.
  • “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать...”
    Говорит, что может произносить красивые фразы о войне, о храбрости и победе, но война дала ему воспоминания. “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать. Но это понимаешь потом”,- уверяет мой собеседник.
...прочитайте более по теме "Ополченцы 20 лет спустя"
Комментарии (2)
1. Armen03:09 - 1 июля, 2015
Բարև ձեզ։ Կասեք խնդրեմ, հիմա Գայանեն որտե՞ղ է։ Եթե չեմ սխալվում իմ բուժքույրն է եղել, այն ժամանակ Ստեփանակերտի զին.հոսպիտալում էր։
2. Հետք10:49 - 1 июля, 2015
Բարեւ Ձեզ: Նույն տեղում է:
Написать комментарий
Спасибо за ваш комментарий. Ваш комментарий должен быть подтвержден администрацией.

Последние новости

Все новости

Архив