Понедельник, 24 сентября

«Богатая» осколками женщина: «Я считаю себя победительницей»



Ранним утром отправляемся на поиски дома, где живет участница Карабахской войны Карине Даниелян. Проходя мимо церкви сурб Казанчецоц слышим колокольный звон. Вскоре оказывается, что мы находимся недалеко от дома Карине. Дверь открывает сама Карине. Она приглашает нас в гостиную. Мы располагаемся на диване, Карине – на стуле.

После короткого предисловия понимаем, что наша беседа может и не состояться. Карине говорит, что не любит рассказывать о своем участии в войне, предпочитает, чтобы об этом узнавали от других. “Не могу вспоминать свое прошлое, это моя слабая сторона. Никому не могу рассказывать. Много “сказок” слышу по телевизору, читаю в газетах. К сожалению, сегодня “сказок”стало много”,- говорит наша собеседница. Я возражаю: если все, кто сражался, не захотят рассказывать о войне, как люди узнают о том, что на самом делепроисходилов те годы?Карине молчит. В комнату входит ее мать. Карине вновь твердит: пусть эти истории услышат не от нее. Когда-то она пыталась записать свои воспоминания, но потом отказалась от этой мысли. Если найдется человек, который объективно представит  то, что расскажут она и ее друзья, то, возможно, она и поделится своими воспоминаниями.

Когда они с друзьями собираются, то стараются вспоминать лишь веселые эпизоды войны, потому что грустных воспоминаний очень много. “Знаю, что поступаю неправильно, но не могу заставить себя сесть и рассказать детям о войне”,- отмечает Карине.

Она родом из Шуши, по специальности экономист. В 1984-ом была вынуждена уехать из Карабаха. В те годы красивым умным девушкам трудно было жить среди азербайджанцев. Карине уехала в Пятигорск. В 1989-ом, услышав о том, что в Карабахе напряженная ситуация, вернулась на родину. 

Карине подчеркивает, что для участия в войне необходимо хорошо владеть оружием, в противном случае можно стать обузой. Владеть оружием Карине научилась в шушинском учебном центре.

Время от времени наша беседа прерывается. Карине о многом не рассказывает. “Габриелыч, наш главный, как-то сказал: у меня для тебя есть сюрприз, через три дня узнаешь. Утром пришла к нему, смотрю, стоит “КамАЗ”, а там девушки. Обрадовалась, что я буду не одна. Познакомились. Они и научили меня медицинским навыкам, которые были очень нужнына поле боя”,- рассказывает Карине. Затем она признается: возможно, поступала плохо, но ни одному раненному азербайджанцу не оказала помощь.

В сентябре 1992 г. Карине записалась добровольцем, а с декабря начала участвовать в боевых действиях. Кроме Мартунинского и Аскеранского направлений, на всех остальных направлениях она  была со своим отрядом. В дальнейшем присоединилась к 8-ой Степанакертской роте, с которой вошла в состав Шушинского полка. Первый пункт, где оказалась Карине, были села Бердзора. ”Стоял декабрь. Мы переходили реку. От сильного холодного ветра одежда на нас замерзала. При каждом шаге тело страшно мерзло. Тогда легче всего было замерзнуть, а труднее всего согреться”,- вспоминает моя собеседница.  

По словам Карине, им никогда не приходилось сталкиваться лицом к лицу с азербайджанцами. И хотя они превосходили наших и численностью, и количеством оружия, им не удалось победить, потому что они были трусы. “Как-то сидевшие в БТР азербайджанцы оставили машину со всем оружием и убежали. А ведь мы всего лишь закричали “ура!”, даже выстрелитьне успели.Они убегали прямо перед нами. Мы убивали только тех, кто был постарше. Молодых я не трогала”,- говорит Карине. 

По ее словам, азербайджанцы часто говорили по рации на армянском языке, тем самым пытаясь создать впечатление, будто они армяне. К сожалению, иногда наши ребята, не зная, что это азербайджанцы, шли в заданном ими направлении. “Как-то раз я сказала командиру взвода: наши как будто идут в направлении азербайджанцев. Он не поверил. Я ему говорю: послушай переговоры по рации. А потом продолжила: нам нужно выстрелить, чтобы азербайджанцы ответили, и тогда наши поймут, что идут в их сторону. Так и сделали. Наших было 11 человек, в том числе двое офицеров”,- вспоминает Карине, добавляя, что в Карабахе такие истории случались со многими армянскими ребятами.

17 августа 1993 г. недалеко от села Башарад Кубатлинского района Карине получила ранение. “Мы попали под обстрел. Впервые против нас стреляли из 120-мм миномета. Взрыв произошел пряморядом со мной. Осколки попали в голову, в тело, в ноги. Уцелела лишьодна рука. Полученные мной раны были несовместимы с жизнью. Я получила тяжелейшее ранение головы. Даже врачи были удивлены тем, что я осталась жива. Меня, наверное, Бог спас”,- говорит Карине.

Мать внимательно слушает ее. “Мам, сколько раз меня оперировали?”- спросила Карине. “Три раза”,- ответила мать и отвела взгляд. У Карине часто бывают головные боли. Соседи знают об этом и стараются не включать громкую музыку, не шуметь. В голове и в теле Карине до сих пор имеются осколки. “Фронтальная часть не моя, искусственная. Остальное – мое, плюс осколки. Они уже стали моей собственностью, не позволю их удалять”,- шутит моя собеседница.  

С начала нашей беседы прошло минут 40. Карине говорит оживленно, улыбается. Замечаю в кресле крючок для вязания. Поймав мой взгляд, мать пояснила: это Карине вяжет.

“Я не живу полноценной жизнью, но думаю, что во многих вопросах я победила, поэтому считаю себя победительницей. Я выполнила поставленные передо мной задачи, добилась многого. И все же окончательной цели не достигла. Они избили моего отца, лишили его зрения. Я не смогла ответить тем же. Ничего, это сделает кто-то другой”,- отмечает Карине.

До начала Арцахской войны отец Карине работал на почте в Шуши, составлял телеграммы государственного значения. “Спустя много лет мне рассказали, что моему отцу поручили отправить телеграмму в Москву. Содержание было следующее: население Шуши поддерживает правительство Азербайджана. В Шуши не знали о том, что люди покидают Степанакерт. Отец посчитал количество слов в телеграмме и переставил слова так, что содержание оказалось в пользу армян. То есть получилось, что армяне не поддерживают правительство Азербайджана. Из Москвы пришел ответ: как вам удалось сделать так, что мы получили от вас телеграмму в пользу армян?Сразу после этого моего отца обманным путем привезли на работу, где сильно избили, в результате чего он ослеп. Я отправилась на войну не для того, чтобы отомстить. Мне хотелось найти того, кто избил моего отца, и как следует его избить. Я была очень сильной и смогла бы это сделать”,- говорит Карине, добавляя, что когда-нибудь Бог воздаст им за это, а возможно, это сделает за нее кто-то другой. 

Карине редко выходит из дома. Говорит, что потеряла на войне здоровье, зато приобрела многое другое. Самой лучшей оценкой своего поступка считает то, что дети без страха ходят в школу, а родители не боятся, что их детей украдут или убьют. “Это самая большая награда, которой я добилась”,- говорит участница Карабахской войны. Выражение лица Карине становится мягче, а на лице матери появляется улыбка. Она пытается смириться с теперешним состоянием дочери. Потом встает, чтобы приготовить для нас кофе. Я сажусь рядом, и мы начинаем беседовать. “У Карине такое доброе сердце...”- говорит пожилая женщина, и ее глаза наполняются слезами. 

Фото Акопа Погосяна и из личного архива Карине Даниелян


Главная страница



Также по теме

  • Новик Гюлумян из отряда «Ехникнер»: «Я не жду чьих-либо оценок...»
    Смотрю на сидящего у окна в полуразвалившемся деревянном домике бывшего командира Новика Гюлумяна. Он из тех, кому трудно говорить о войне. На вопросы отвечает коротко. Я молчу. Он тоже замолкает, а я стараюсь не задавать вопросов. Впервые через 22 года после установления перемирия Новик Гюлумян решился рассказать о боевом пути, который он прошел во время Арцахской войны.
  • “Если нам не удавалось спасти раненого, я чувствовала себя побежденной”
    Рассказывая о войне, она говорит, что тогда были ценности, которых сегодня нет. “Была простота, дружба, людей ценили. Сейчас нас никто не ценит. Тогда все было по-другому. Сегодня люди изменились. Кое-кто при нас рассказывает о себе такое, чего на самом деле не было. Ты с удивлением смотришь на него – как он не стесняется выставлять себя героем. А он просто стыд потерял…”,- говорит Анюта.
  • Военная медсестра о пройденном ею пути: “Скрежеща зубами, мы делали свое дело”
    “Самый тяжелый момент был тот, когда мы беседовали с близкими людьми, а через несколько часов их привозили, и мы должны были закрыть им глаза…” Рассказывая об этом, медсестра Гаяне Айрапетян из Карабаха не может сдержать слез, а ее голос дрожит от волнения. Она опускает взгляд, но продолжает рассказывать. “Потом нужно было приводить тело в порядок, чтобы отправить семье. Не думаю, что нашелся бы кто-то, кто смог бы это выдержать…”- продолжает медсестра, быстро смахивая слезу.
  • “Если бы ребята, которые погибли, сегодня были живы, у нас было бы другое государство”
    “Я не признаю, когда после гибели ребят их матерям вручают медаль “За отвагу”. Никакая медаль не может успокоить боль, которую чувствует мать. Надо сделать так, чтобы потери были сведены к минимуму. Это вина каждого из нас. Я не могу смириться с тем, что наши ребята гибнут в мирных условиях. Пусть кого-нибудь и из их сыновей отправят на передовую, чтобы о них тоже сказали, что погиб сын такого-то. Но таких случаев нет”,- отметила медсестра.
  • “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать...”
    Говорит, что может произносить красивые фразы о войне, о храбрости и победе, но война дала ему воспоминания. “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать. Но это понимаешь потом”,- уверяет мой собеседник.
...прочитайте более по теме "Ополченцы 20 лет спустя"
Написать комментарий
Спасибо за ваш комментарий. Ваш комментарий должен быть подтвержден администрацией.

Последние новости

Все новости

Архив
Самое

Комментируемое

Популярное