Ани Айвазян

Утро вторника, в ереванском Вернисаже малолюдно, работники рынка медленно раскладывают на прилавках картины, ручные изделия, серебро, ковры, антиквариат и многое другое. Это колоритные люди со своей историей, говорящие на разных диалектах. Пытаюсь разговорить местных, но не все из них идут на контакт, спрашивают для чего это нужно, не доверяют, чего-то боятся. Те кто соглашаются поговорить, не хотят, чтобы их фотографировали. «Можете сфотографировать товар»,– говорят продавцы. Большинство из них рассказывают, что последние полтора года они практически не работали, очень ждут открытия границ для наплыва туристов.

Я приближаюсь к первому прилавку с картинами, хочу задать вопросы, художник говорит, что он плохо слышит, следующий работник рынка, раскладывая картины, отказывается отвечать на вопросы, ссылаясь на занятость: «У меня еще столько работы». Художник по имени Гагик предупреждает, чтобы я его не фотографировала. «Я из Зангезура, чистый армянин. Родился и вырос в селе Татев. У меня есть другая работа. Я здесь работаю нестабильно, есть настроение, прихожу»,– рассказывает художник. В Вернисаже он выставляет свои картины около 20 лет.

«Самые хорошие покупатели это – русские туристы,– говорит Гагик. – Они любят все – фруктовые натюрморты в армянском стиле, гору Арарат, сходят с ума по Севану. Чувствуется, что туристов в последнее время стало меньше».

Вдруг художник задумался, отвел глаза в сторону и начал рассуждать: «Вот кто сейчас будет руководителем страны?... Хотя, знаете, что вам скажу, даже если поменяется 100 руководителей, даже, если самый лучший парень станет руководителем, поверьте, все равно Армения останется в таком состоянии – ни хорошо, ни плохо. Вы не верите мне? Так было и так будет. Они не могут руководить. Они думают только о себе. Не понимаю, они не хотят, чтобы их страна развивалась?».

«Сейчас работаем кому как повезет – в чьем дворе встанет посетитель, тот и выиграет. Только бы дороги открыли... Еще этот коронавирус... Но никакого коронавируса нет. Обманули весь мир. Я это точно знаю»,— уверен Гагик. Хорошая торговля идет на выходных, но в эти дни он отдыхает, приходит в «спокойные» дни, читает книги, чтобы «голова работала».

«Эти картины стоят 35 тыс. драм, а эти 25 тыс. драм,– указывает художник на натюрморт с гранатами и с фужером. – На этой картине стаканы как живые, а та, которая подешевле, тоже хорошая, но она проще».

«Эти картины стоят 35 тыс. драм, а эти 25 тыс. драм,– указывает художник на натюрморт с гранатами и с фужером. – Видна разница между ними. Скажем, вы покупаете хорошую одежду, хорошую одежду же сразу видно. Также и здесь. На этой картине стаканы как живые, а та, которая подешевле, тоже хорошая, но она проще».

«Я могу снизить цену. Но встречаются посетители аферисты, не предугадаешь, что они задумали. Какую цену ты им не называй, они тебя превосходят, приходят с предварительно подготовленной цифрой в голове. Говорю: "35 тыс. драм", делают паузу и спрашивают: "Может за 25 тыс. драм?". Торговаться не любят ни русские, ни армяне. Они готовы купить, но на всякий случай спрашивают: "Дешевле будет?". Я отвечаю: "Будет". Это не магазин. Когда я иду на рынок, я тоже торгуюсь. Картошка, например, стоит 100 драм, уже дешевая, но я делаю паузу: "А за 80 драм будет?". Если бы стоила 80 драм, я бы спросил: “А за 60 драм будет?”. Это происходит на автомате, это  армянский характер. Такое качество характера есть и во мне»,— рассказывает художник, и на прощанье угощает меня конфетами.

Проходя далее я вижу необычные своеобразные картины, которые меня сразу заинтересовали. Спрашиваю у художника Геворга, что это за стиль рисунка, и понимаю, что давно слежу за его работами. Как оказалось, я была подписана на его страничку в Facebook. Помню, как с первой картины меня очаровал стиль рисования этого художника. Он также отказывается фотографироваться: «Я даже в семейных фотосессиях не участвую». Геворг выставляется в Вернисаже с графическими рисунками уже целых 30 лет. Напоследок художник подарил карточку с напечатанной картиной.

Геворг выставляется в Вернисаже с графическими рисунками уже целых 30 лет.

Джордж приехал из Сирии и работает в Вернисаже уже около 7 лет. Он продает серебрянные украшения. «Каждый человек имеет свой вкус, кто-то любит кольца, кто-то кулоны. Посетители есть со всех мест – и местные, и из других стран», — рассказывает Джордж.

Далее в глаза бросились яркие краски развешенных национальных ковров и карпетов. В этом ковровом царстве меня встретил Сурен. Он родился в Варденисе, занимается семейным бизнесом по продаже старинных и новых ковров с 14 лет. Его предки беженцы из Диадина (Западной Армении). Дело по продаже ковров начал его прадедушка, продолжали дедушка, отец, а теперь и он. Старинные ковры купил еще дедушка Сурена. Сам Сурен делает этно сумки и шапки с армянским народным узором. Он рассказал, что эти шапки обычно покупают как  «тараз», для того чтобы носить или же в подарок.

Самому старому ковру, который оказался на прилавке Сурена, более 120 лет. Его стоимость составляет 200 долларов. Его привезли из Нагорного Карабаха, село Чартар в Закавказье. (Согласно административно-территориальному делению Нагорно-Карабахской Республики, фактически контролирующей город, расположено в Мартунинском районе НКР, согласно административно-территориальному делению Азербайджана — в Ходжавендском районе Азербайджана).

. Сурен занимается семейным бизнесом по продаже ковров с 14 лет.

Сурен рассказывает, что к нему приходят много покупателей армян, давно покинувших Армению, а также европейцы, американцы. Посетителями ковровой лавки также являются специалисты, для которых важен узор и старина ковров. Сурен по своему опыту рассказывает, что больше всего любят торговаться итальянцы и иранцы, которые в итоге ничего не покупают.

Сам Сурен делает этно сумки и шапки с армянским народным узором.

«Вообще, начиная с осени, число туристов уменьшается. Но у нас уже как полтора года мало покупателей из-за пандемии и войны»,– говорит Сурен.

По пути к другой лавке меня неожиданно настигла журналистка с камерой и с вопросом: «Что ожидается 28 числа?». Я почему-то ожидала вопрос, связанный с выборами, и на автомате прошла мимо нее и только потом поняла о чем идет речь. Меня увидела мастер украшений ручной работы Нара и спрашивает, какой канал это был. Я ответила, что не знаю: «Они так резко подошли и не представились». Нара делает украшения из разных материалов. Она представляет  свои работы в Вернисаже уже 17 лет. «Украшения на любителя, но ценят их как местные, так и приезжие. Многие украшения я делаю прямо здесь, времени не теряю. Мы почти целый год не работали, сейчас понемногу выходим, но пока это себя не оправдывает. «А ты откуда? Из России? А сейчас я беру у тебя интервью», – смеется Нара.

Нара делает украшения из разных материалов и представляет свои работы в Вернисаже уже 17 лет

Тамара, сидящая за прилавком с ювелирными изделиями из дерева, сказала, что я могу «спокойно» разговаривать с ней на русском языке. Оказывается, она приехала из Украины в Армению по делам и планировала улететь обратно. Но после того, как на Украине началась война, она решила остаться здесь. Почти 7 лет она представляет в Вернисаже украшения, которые делает ее брат. Изделия сделаны из дерева, смолы с различными натуральными камнями. Для изготовления украшений используется абрикосовое, буковое, ореховое, сандаловое, кокосовое дерево. Тамара показывает мне украшения с изображением Арарата, монумента «Мы – наши горы» –  в народе называют «Дед и баба».  

«До коронавируса было очень много туристов из Австралии, Австрии, Греции, Франции, Италии Испании, Левана, Нидерландов, России – наши основные туристы – это русские. Сейчас тоже есть.  Я всегда спрашиваю у покупателя: “Откуда вы приехали?”. Так, недавно мужчина из Новой Зеландии сделал заказ. С 1 по 10 мая, в праздничные дни, было много туристов. Все говорят, что на выходных много покупателей, но у меня могли и в будние дни быть много продаж. Никогда не поймешь, в какие дни будет много покупателей»,– говорит Тамара.

Украшения с изображением монумента «Мы – наши горы»

По ее опыту больше всего любят торговаться иранцы, индусы, а россияне могут сделать это символически или если не хватает денег. «Европейцы иногда стесняются, если у них немного не хватает. Они любят все простое», — рассказывает Тамара.

Напоследок она делится своими переживаниями о судьбе Армении и ее народа: «Многие здесь потеряли детей на войне, поэтому не можешь иногда от души посмеяться. Мне кажется что-то кто-то рядом возможно потерял близкого. Мы сломлены...»,— с печалью в глазах говорит Тамара.

Паруйр представляет в Вернисаже платки с ручной росписью

Паруйр представляет в Вернисаже платки с ручной росписью: «Рисуют супруга, ее сестра, мои дочери, продаю я»,– представился торговец. Он также рассказал, что до пандемии было много туристов из разных стран. Он в свою очередь спросил, откуда я и когда узнал, что из Самары, вспомнил, что в Куйбышеве (прежнее название Самары) производили вкусный шоколад: «Я помню, что он конкурировал с московским шоколадом».

«Любят торговаться иранцы, арабы, у них это принято. Какие бы они ни были богатые, и какую низкую цену ты бы ни назвал, все равно просят дешевле», — рассказал Паруйр.

Издали меня как в старые времена на рынках зазывает Рипсиме из Гюмри со свойственным этому месту ленинаканским диалектом. «Это наш алфавит, здесь Арарат, незабудка, — презентует свой товар Рипсиме. — Это наши тюльпаны, это абрикосы, это стихи Амо Сагияна. Прочитать?».  Я киваю. Потом она с чувством декламирует стихотворение поэта. «Вернисаж — это музей под открытым небом»,— с любовью к этому месту говорит Рипсиме.