Буквально каждый день родные и друзья ловят себя на том, что до сих пор не могут поверить в его уход. И с безжалостной ясностью понимают, что с этим никогда невозможно будет смириться. Хотя прошло уже больше десяти лет...

В пятилетнем возрасте Арам Баяхчиянц уже вовсю штудировал серьезные книги по экономике, истории, политике. В школьные годы начал писать рассказы и повести. И это была отнюдь не инфантильная проба пера, над какими умиленно сюсюкают взрослые дяди и тети. Читая его произведения, создавалось впечатление, что их автор – вполне взрослый, многое повидавший человек. А может, так оно и было на самом деле?

-           Просто поразительно, как быстро Арам умудрялся приобретать глубочайшие познания в самых различных сферах человеческого бытия, – вспоминает старший брат Арама – известный медик, основатель и руководитель единственного в своем роде Центра пластической уро-гинеко-проктологии "Возрождение", кандидат медицинских наук Артур Баяхчиянц. – Он держал в голове тысячи, миллионы фактов и дат, мгновенно сопоставлял их и делал просто ошеломляющие выводы. Настоящая ходячая энциклопедия. И постоянно записывал свои мысли, сначала от руки, а потом на пишущей машинке – тарахтел  вечерами на старенькой “Оптиме”. Собрал огромную библиотеку редких и специальных книг. И не просто собрал, а постоянно использовал их, постоянно работал.

Одна из этих книг – сборник статей “Наука и Вселенная” – особенно дорога как память о брате. Ее чудом удалось вывезти из Грозного, где тогда жили Баяхчиянцы, во время первой чеченской кампании. Страницы книги изрешечены пулями, одна пуля застряла в обложке. Но книга хоть сохранилась, а дом полностью разбомбили: он находился в самом центре Грозного, в сотне метров от дворца мятежного чеченского лидера Джохара Дудаева. И Баяхчиянцы вынужденно перебрались в Пятигорск.

После окончания школы Арам надумал поступать на исторический факультет Чечено-Ингушского госуниверситета. Место, что называется, престижнейшее, излюбленное среди номенклатурных выдвиженцев и их отпрысков. Отец, Юрий Араратович, предлагал во избежание затруднений поговорить с кем надо. И к нему, без сомнения, прислушались бы: в те годы Баяхчиянц-старший был весьма крупной фигурой – возглавлял местное спортивное общество “Локомотив”, был начальником футбольной команды “Терек”, построил в Грозном громадный плавательно-оздоровительный комплекс, который несколько раз признавался лучшим спортивным сооружением России. Но Арам отказался от помощи наотрез: “Если пойдете за меня просить, то я вообще на экзамен не пойду!” Сам поступил, сдав все на “отлично”. А уже на втором курсе преподаватели нередко ставили Арама вместо себя читать лекции, и он блестяще справлялся с подобными заданиями.

Возможно, со стороны история Арама Баяхчиянца покажется не более чем примером одаренного юноши. Однако следует знать, что свой путь он проходил в буквальном смысле слова с великим трудом. Дело в том, что, как выяснилось позднее, у Арама был редчайший и тяжелейший комбинированный врожденный порок сердца – тетрада Фалло с двусторонней атрезией легочных артерий. Проще говоря, отсутствовали эти самые артерии, которые и должны питать кровью сердце и легкие. Видавшие виды медики дивились при обследовании, заявляли: с таким пороком больше 20 лет не протянуть. Арам же прожил 29, причем ярко, насыщенно и всесторонне. “Он терпеть не мог, чтобы с ним обращались как с инвалидом, нянькались, жалели,- вспоминает Артур,- не давал себе поблажек, всегда брался за физические нагрузки, гантели даже завел”. Знания будто сами стремились к нему, а не он к ним; на что другие тратили недели, месяцы, а то и годы, ему давалось играючи. И кто общался с ним, совершенно не замечал его физической немощи. Завораживала поистине гипнотическая сила убежденности, исходившая от этого молодого человека.

Всем своим больным, страдающим сердцем Арам всегда тянулся к Армении, мечтал оказаться ей полезным. В начале 1990-х это обрело реальные очертания: Арамом заинтересовались в аппарате тогдашнего президента РА Левона Тер-Петросяна и пригласили в Ереван. Так он получил практическую возможность поработать для родной страны, которая делала первые шаги после провозглашения государственной независимости. Здесь его незаурядный ум заработал с особой мощью; один за другим появлялись доклады, обильно насыщенные фактами и завершавшиеся на первый взгляд дерзкими, но продуманными и аргументированными выводами. “Я ни разу не видел Арама сидящим просто так, без дела, -- вспоминает бывший консул Армении в Грузии Артур Саркисян, в те годы работавший в аппарате президента РА Левона Тер-Петросяна. – Между прочим, он всегда принципиально отказывался получать гуманитарную помощь: говорил, что не может себе этого позволить – ведь страна в кольце проблем”. К сожалению, Арама Баяхчиянца здесь так и не оценили по достоинству. Надо полагать, во многом и оттого, что он продолжал держаться независимо и жестко, не стесняясь указывать коллегам на их недостатки. Наверняка его принципиальность многим не нравилась - со всеми вытекающими последствиями. Постепенно росло число недоброжелателей, поднаторевших в закулисных  интригах. Как правило, хитрые приспособленцы пользуются бόльшим спросом, нежели бескомпромиссные работяги...

 Так же произошло и на сей раз. Новоявленные чиновники, на словах подчеркивавшие свою приверженность демократическим принципам, сочли за благо просто отмахнуться от “надоедливого” правдолюбца. Конфликты всe обострялись, и, в конце концов, в 1994-м Араму  пришлось вернуться в Грозный, где он начал работать в новооткрывшемся Институте международных отношений, преподавал политологию и историю. Время от времени приезжал в Ереван – повидаться с братом и друзьями. Здесь его и настигла очередная декомпенсация: отказало сердце. Арама срочно доставили в центр "Возрождение", но откачать его не удалось. “За десять лет деятельности нашего центра у нас случилась только одна смерть пациента. И она пришлась именно на моего брата – он ушел буквально у меня на руках”, с горечью констатирует Артур Баяхчиянц.

За свои 29 лет Арам, можно сказать, прожил несколько жизней, буквально сжигая себя. Полностью реализовал себя как профессионал, выложился до самого конца. Но, к великому сожалению, его таланты оказались очень мало востребованы в Армении, которой он отдавал всю свою энергию и без которой себя не мыслил.