Суббота, 22 сентября

“Если нам не удавалось спасти раненого, я чувствовала себя побежденной”



Поздно вечером в коридоре степанакертского военного госпиталя мы беседуем с медсестрой Анютой Тадевосян. Это был день ее дежурства. У Анюты от усталости слипались глаза, но она улыбалась. Мы договорились встретиться через два дня. Затем, беседуя, вышли в коридор. Один из молодых фельдшеров, который в тот день тоже дежурил, принес для Анюты букет роз, которые сорвал перед зданием госпиталя. Анюта, улыбнувшись, взяла букет. При этом она успела перекинуться двумя-тремя словами с проходящими у них лечение солдатами. В ее голосе чувствовалась теплота родного человека.    

Через два дня мы снова встретились с Анютой. Задавая вопросы о войне, я обычно стараюсь быть очень осторожной. Многие ополченцы не используют слово “война”, они говорят: “в те годы…” Я рассказала Анюте о нашей встрече с ее подругой Аревик Андрян, которая сообщила, что именно она рекомендовала их в качестве военных медсестер. “Арев правильно сказала”,- смеясь, подтвердила Анюта.       

Ей было 20 лет, когда она решила отправиться медсестрой на войну. Анюта родом из села Кочохут Мартакертского района. Рассказав несколько эпизодов войны, моя собеседница заметила, что сама удивляется тому, как ей удавалось выходить из казалось бы безвыходных ситуаций. Помнит, как Степанакерт обстреливался со стороны Агдама ракетами “Алазань”. Анюта должна была отвезти детей сестры в деревню. Дорога на Срхавенд была перекрыта, поэтому им пришлось идти зимой через лес. Потом, вернувшись в город, она узнала от Аревик, что ее тоже включили в список добровольцев.    

Анюта окончила медицинский колледж в Капане. После этого ее семья уехала в Россию, в город Пензу. Там она начала работать медсестрой. Домой вернулась из-за Карабахского движения, так как считала что должна находиться на родине и быть хоть чем-то полезной. До этого Анюта работала в ереванском Институте хирургии имени Микаеляна, куда устроилась, чтобы помогать пострадавшим во время Спитакского землетрясения. В больнице ей предложили постоянную работу, но она отказалась, заявив, что нужна в Карабахе. 

Родителям показала формальную бумажку о том, что ее вызвали из военного комиссариата оказывать медицинскую помощь на поле боя.

“Самые ожесточенные бои шли в Мартакертском районе, в Физули. На Мартакертском направлении я была во всех точках. Не было такого случая, чтобы я не поехала”,- вспоминает медсестра.

“Мой первый боевой выезд был на Члдранском направлении. Нужно было сделать операцию. Тогда я еще не была операционной медсестрой, опыта не имела, даже названий инструментов не знала”,- рассказывает Анюта. После нескольких операций она уже всему научилась. Анюта вспомнила врача Марутяна (Валерий Марутян, основатель медицинской службы и военно-полевой хирургии в Арцахе. – Авт.). Говорит, что он первым основал военно-полевой госпиталь. Его создавали в таком месте, которое было не очень далеко и не очень близко от поля боя. Госпиталь был оснащен всем необходимым. Невозможно было предугадать, с какими ранениями могли привезти к ним солдат, поэтому операционная всегда должна была быть наготове.    

 Из окна комнаты виден коридор, где постоянно снуют люди. Анюта на несколько минут отвлеклась от больничной суеты. Она делится обрывками воспоминаний о событиях того времени. Доставляя в госпиталь своих первых раненых, Анюта плакала. В первые дни температура у нее подскакивала до 40 градусов. До сих пор не может понять, из-за чего. “Однажды кто-то из ребят сыграл на гитаре красивую песню, сказал, что играет для меня. Потом он ушел и больше не вернулся…” На глаза Анюты наворачиваются слезы. Она их незаметно смахивает.  “Мы были в Члдране. В первый день привезли раненого из Балуджи. Он умер на операционном столе. Как я тогда плакала, как будто чувствовала себя побежденной…” – рассказывает Анюта. Если не удавалось спасти раненого, она считала, что потерпела поражение.

Постепенно Анюта научилась выражать эмоции более скупо. “Каких только раненых не привозили… Мы становились все более и более выдержанными. Однако после войны полностью изменились. Если тогда мы не могли выражать свои чувства, то сейчас любая мелочь заставляет нас плакать”,- говорит Анюта, вновь вытирая слезы.   

Вспомнила о гибели Ашота-Осколки. Об этом они узнали в госпитале. “Мы были спокойны, думали, что он и на этот раз спасется. Ашот был ранен несколько раз, отсюда и его кличка. Мы думали, что он и на этот раз спасется, но… Во время гибели Монте мы были в госпитале. С Монте я встречалась в Дрмбоне. Увидев нас, он сказал: почему не сообщили, что здесь есть девушки, мы бы конфет привезли. Он был очень хороший, очень. Во время боев мы слушали по рации переговоры. Как-то Огановского (Самвел Карапетян, ныне заместитель министра обороны НКР. – Авт.) даже попросили меньше ругаться”,- вспоминает Анюта.

Еду для госпиталя всегда брали больше, потому что угощали также ребят, привозивших раненых. “Если еды не оказывалось, то обязательно давали выпить хотя бы стакан сладкого чая”,- говорит моя собеседница.

Рассказывая о войне, она говорит, что тогда были ценности, которых сегодня нет. “Была простота, дружба, людей ценили. Сейчас нас никто не ценит. Тогда все было по-другому. Сегодня люди изменились. Кое-кто при нас рассказывает о себе такое, чего на самом деле не было. Ты с удивлением смотришь на него – как он не стесняется выставлять себя героем. А он просто стыд потерял…”,- говорит Анюта. 

Сейчас ценности заменили деньги, считает медсестра. Люди занимают должность не для того, чтобы быть полезными народу, а для того, чтобы разбогатеть.

Во время войны Анюта получила контузию. После этого много лет не выносила шум, громкие звуки. В эти минуты перед глазами сразу появлялся самолет, и она со страхом думала: сейчас грохнет.  

После войны Анюта вышла замуж, родила двух дочерей. Думала, что если война возобновится, то ради детей уедет из страны. Вместе с тем она уверена, что не сможет этого сделать. Просто отправит детей в надежное место, а сама снова отправится добровольцем на войну. 

Фото Акопа Погосяна


Главная страница



Также по теме

  • Новик Гюлумян из отряда «Ехникнер»: «Я не жду чьих-либо оценок...»
    Смотрю на сидящего у окна в полуразвалившемся деревянном домике бывшего командира Новика Гюлумяна. Он из тех, кому трудно говорить о войне. На вопросы отвечает коротко. Я молчу. Он тоже замолкает, а я стараюсь не задавать вопросов. Впервые через 22 года после установления перемирия Новик Гюлумян решился рассказать о боевом пути, который он прошел во время Арцахской войны.
  • «Богатая» осколками женщина: «Я считаю себя победительницей»
    Ранним утром отправляемся на поиски дома, где живет участница Карабахской войны Карине Даниелян. Проходя мимо церкви сурб Казанчецоц слышим колокольный звон. Вскоре оказывается, что мы находимся недалеко от дома Карине. Дверь открывает сама Карине. Она приглашает нас в гостиную. Мы располагаемся на диване, Карине – на стуле.
  • Военная медсестра о пройденном ею пути: “Скрежеща зубами, мы делали свое дело”
    “Самый тяжелый момент был тот, когда мы беседовали с близкими людьми, а через несколько часов их привозили, и мы должны были закрыть им глаза…” Рассказывая об этом, медсестра Гаяне Айрапетян из Карабаха не может сдержать слез, а ее голос дрожит от волнения. Она опускает взгляд, но продолжает рассказывать. “Потом нужно было приводить тело в порядок, чтобы отправить семье. Не думаю, что нашелся бы кто-то, кто смог бы это выдержать…”- продолжает медсестра, быстро смахивая слезу.
  • “Если бы ребята, которые погибли, сегодня были живы, у нас было бы другое государство”
    “Я не признаю, когда после гибели ребят их матерям вручают медаль “За отвагу”. Никакая медаль не может успокоить боль, которую чувствует мать. Надо сделать так, чтобы потери были сведены к минимуму. Это вина каждого из нас. Я не могу смириться с тем, что наши ребята гибнут в мирных условиях. Пусть кого-нибудь и из их сыновей отправят на передовую, чтобы о них тоже сказали, что погиб сын такого-то. Но таких случаев нет”,- отметила медсестра.
  • “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать...”
    Говорит, что может произносить красивые фразы о войне, о храбрости и победе, но война дала ему воспоминания. “На моей совести есть вещи, которые я не должен был делать. Но это понимаешь потом”,- уверяет мой собеседник.
...прочитайте более по теме "Ополченцы 20 лет спустя"
Написать комментарий
Спасибо за ваш комментарий. Ваш комментарий должен быть подтвержден администрацией.

Последние новости

Все новости

Архив