Манвел Саргсян, политический аналитик

Часть первая

Государство–это пространство закона и правосудия. И одна из ключевых функций государства является защита собственности. Когда же речь идет о правовом демократическом государстве, сказанное обретает судьбоносный смысл для самой возможности существования такого государства. Без защищенной законом собственности невозможна политическая жизнь государства, как-то: формирование и функционирование государственной власти, и осуществление правосудия. Это происходит, в том числе, по той причине, что обладатели крупной собственности ищут защиту своей собственности путем овладения государственной властью. Происходит сращение власти и экономической деятельности, результатом чего становится парализация выборного механизма формирования власти и правосудия. Это то, что называется олигархизацией государства, или одной из форм захвата государства.

Если олигархию в широком смысле обычно называют «властью денег», то термин «захват государства» был сформулирован экспертами Всемирного банка в 2000 году для описания ситуации в некоторых странах в период их перехода от социалистической системы к рыночной экономике. И речь здесь не идет об обычной коррупции.

В отличие от обычной коррупции, где чиновники берут взятки за нарушение уже существующих законов, при захвате государства «захватчики» - олигархи, крупные корпорации, военные или этнические кланы - сами переписывают законы и правила игры под себя. В результате государственные институты (суды, парламент, министерства) меняют свои функции и начинают защищать не интересы граждан, а выгоду узкой группы лиц. При олигархической системе, государственные законы вообще подменяются системой устных договоров на основе криминальных понятий.

Почему мне нужно было коротко охарактеризовать проблему защищенности собственности в начале моей статьи? Это было актуальным в связи с целью моей статьи, в которой я собираюсь проанализировать возникшую в Армении ситуацию резкого противостояния государственной власти с крупными собственниками. Заявленная премьером Армении Николом Пашиняном кампания «деполитизации» крупных собственников путем лишения их этой собственности приобрела новый размах после прошедших в 2026 году парламентских выборов. Открытые репрессии против давно политизировавшегося крупного собственника Гагика Царукяна, лидера новой партии «Сильная Армения» Самвела Карапетяна, бывшего президента Армении Роберта Кочаряна, бывшего главы Комитета государственных доходов Армении - Гагика Хачатряна и других, вызвали масштабную общественную дискуссию, разделив общество на сторонников принимаемых премьером мер, и резких противников. Пашинян не скрывает своих намерений «посадить всех в тюрьму» и «оставить в надежде на пенсию». А начавшийся процесс перевода ряда крупных частных предприятий под государственное управление не оставляют сомнений в решительности премьера.

Обещания вернуть награбленные «бывшими» деньги народу были главным мобилизующим лозунгом во время бархатной революции 2018 года. Удавшийся демонтаж прежней политической системы поставил Пашиняна под ответственность за сделанные обещания. Но целые годы премьер больше делал вид, что «возвращает награбленное», что мало кого убеждало, поскольку, наиболее одиозные фигуры, в первую очередь, бывшие президенты Армении, оставались на свободе и занимались политикой. Это обстоятельство повышало недоверие к Пашиняну, тем более, что он со временем, начал обвинять «бывших» не только в грабеже страны, но и в потере Нагорного Карабаха в результате проигранной войны с Азербайджаном.

Так или иначе, «экспроприация бывших» началась с новой силой. И интересным является то, что многие имеющие имидж либералов, демократов, прозападников, деятели Армении начали усматривать в этом курсе Пашиняна прогрессивное начало. Вопрос, насколько такой подход регулирует проблемы защиты собственности, содействует развитию законного бизнеса и снимает финансово-экономический груз с политической системы страны, мало кого интересует. Все умиляются лишь тем, что эти «бывшие» есть агентура внешних сил, и их надо ликвидировать любым путем. Сторонники же «бывших» озабочены лишь тем, чтобы защитить своих кумиров. Пашинян в их понимании, всего лишь, агент внешних сил, разрушающий страну. А к чему может привести страну такая политика премьера, мало кто задумывается.  

Армения – не первая и не последняя страна, ставшая перед подобной проблемой. И тут важно понять, что на самом деле происходит в сфере отношений крупных собственников с высшими властями страны? Имеет ли какое-либо значение происходящие с крупными собственниками процессы для будущего страны? Вопросы эти не праздные, поскольку все происходящее связано с широким общественным сознанием, которое формируется в полной зависимости от характера отношений власти и собственников. А общественное сознание играет определяющую роль в государственной жизни. Как проблема легитимности собственности, так и, проблема легитимности курса властей формируют настрой общества в широкой перспективе, определяя будущее нормального функционирования страны.

Попробую коротко пояснить сказанное. В условиях отсутствия механизмов защиты собственности политическая система государства, как правило, подвергается экспансии крупного капитала. Поэтому, формирование механизмов защиты собственности является жизненно важной функцией любой государственной власти. А главным условием защищенности собственности является стабильная правовая система и верховенство закона, при которых государственные органы и суды обеспечивают равную защиту всех форм собственности. При этом, обязательные условия защищенности собственности - это совокупность правовых, экономических и государственных гарантий, которые обеспечивают неприкосновенность имущества и право им распоряжаться. Необходимы законодательное закрепление, неприкосновенность собственности, независимый суд и пр.

Но есть и одно стратегически важное обстоятельство: правовая культура, то есть, уважение к чужой собственности в обществе и высокий уровень правосознания граждан. Речь идет о том, что порою в общественном сознании происходит легитимизация экспроприации. Если общество не признает законность собственности, в нем укореняются деструктивные лозунги вроде «отбирай награбленное». Общество начинает оправдывать незаконное присвоение чужих активов, считая это «социальной справедливостью». При отсутствии здоровых социальных условий и при низкой правовой культуре угроза собственности со стороны государства становится максимальной. Государственные структуры неизбежно начинают использовать свой силовой ресурс для обогащения, порождая системное давление на крупных собственников. Происходит необоснованное изъятие и принудительная национализация. Под лозунгами «социальной справедливости» или «общественной необходимости» государство может забирать частную собственность без выплаты рыночной, справедливой компенсации. Государство может поглощать частную собственность, как легальными методами, так и путем прямого давления или изменения правил игры.

Описанное обстоятельство, при его игнорировании, может погрузить государственную жизнь в череду оправданий любых преступлений. В нормальных правовых государствах власти чутко реагируют на любые проявления общественных настроений вокруг тех или иных принятых решений в вопросах собственности. Приведу один яркий пример. В 1980–1990-х годах в Великобритании правительство Маргарет Тэтчер провело масштабную приватизацию госкомпаний (энергетика, водоснабжение, связь). Общество считало, что новые владельцы скупили стратегические активы за бесценок и получали сверхприбыли.   Необходимо было искать решение. Пришедшее к власти в 1997 году лейбористское правительство Тони Блэра ввело разовый Windfall Tax для приватизированных коммунальных монополий. Суммарно компании выплатили в бюджет около £5,2 млрд.

 Примеров очень много – многие государства сталкивались с тем или иным настроем общества при принятии сложных неоднозначных решений по вопросу собственности. Стимулом проведения амнистии при условии выплаты компенсационного налога служил и фактор вывоза капитала за пределы страны. Так, Италия регулярно узаконивала крупные скрытые активы бизнеса (в 2001, 2003, 2009 годах). Крупные собственники, прятавшие имущество и капиталы в офшорах, могли получить полный правовой иммунитет от государства. Для этого нужно было заплатить фиксированный сбор (около 5–7% от общей суммы скрываемой собственности). Программы принесли миллиарды евро в бюджет и полностью легализовали активы элиты. После этого легитимность владения этими активами со стороны общества и государства больше не оспаривалась.

Но, сейчас возвратимся к проблемам Армении. Наша страна тоже прошла период ваучерной приватизации государственной собственности. Здесь тоже заметно, что значительное число граждан склонно поддерживать экспроприацию «бывших», оправдывая даже передел собственности. Но что примечательно, особых претензий к новым крупным собственникам, или, попросту, к богатым сторонникам нынешних властей Армении, никак не предъявляются. То есть, в общественном сознании большой значение имеет политический компонент. Каким образом, проводимый властями метод «установления справедливости» скажется на будущем экономики страны, мало кто задумывается.

Но об этом стоит поговорить отдельно, задавшись вопросом: как начатая премьером Пашиняном политика решает проблему защищенности собственности и формирования здоровых отношений для развития бизнеса и экономики в целом. Может ли она создать условия для свободной конкуренции и предпринимательства в обозримой перспективе?

Для получения убедительного ответа на поднятые вопросы стоит коротко описать политико-экономическую картину страны, сложившуюся после смены власти 2018 года. Как кажется, именно составление картины этого состояния Армении может наглядно показать прогрессивный или деструктивный характер проводимой ныне политики. А для этого, надо получить ответ на вопрос: что произошло в Армении в результате смены власти в результате масштабного народного давления? В частности, что произошло с крупной собственностью и их владельцами. Не забудем, что революционеры убеждали народ в том, что они смещают из власти грабителей страны и обещали построить в стране правопорядок со свободными выборами и свободой слова (ну а об обещании вернуть награбленное народу – уже сказано).

Что же подверглось демонтажу в Армении в 2018 году? Я об этом очень много говорил, в том числе, до революции и после. Говорил и о возможности возникновения новой волны противостояния крупных собственников с действующими властями. Но здесь представлю одну официальную точку зрения.

В Республике Армения выстроить правовое государство со свободными выборами независимой судебной системой не удалось изначально. Не будем говорить уже о защите собственности. А как я уже сказал, универсальная логика такова, что в условиях, когда закон и институты (суды, полиция) не гарантируют неприкосновенность частной собственности, крупные собственники и олигархические группы вынуждены искать альтернативные способы защиты своих активов. К началу 2000-х годов Армения подошла именно к форме порядка, основанного на законе крупных собственников. Лучшее описания этого процесса в Армении можно найти в Промежуточном докладе Защитника прав человека о событиях 1 марта от 25 марта 2008 года.

«в Республике Армения, как и в ряде переходных стран, сформировался олигархический режим управления, который в значительной степени контролирует прессу, партии, а также, государственные институты. По этой причине, экономическая элита, вытеснив политическую, заняла и ее место. Бизнес и политика сплелись в рамках одной корпоративной группы, и одни и те же лица представали и как бизнесмены, и как государственные деятели. Бизнес-элита получила возможность оказывать решающее влияние на государственную политику, в первую очередь, на экономическую политику государства, навязывая государственной власти узкие групповые, и даже, личные интересы. В итоге, выходящие за рамки олигархической группировки субъекты, фактически, оказались лишенными проводить какую-либо самостоятельную экономическую деятельность, что несоразмерно углубляло поляризацию доходов среди различных социальных групп...».

Употребляемое здесь понятие «бизнес-элита» - громко сказано. Речь идет преимущественно о первой волне клептократов, овладевших крупной собственностью с использованием рычагов государственной власти. Но важным является то, что в докладе указывается на то, что смена власти в таких условиях стала невозможным делом, поскольку в выборный процесс внедрены теневые технологии. Соответственно, какая-либо политическая деятельность становится невозможным делом. В стране прививается экстремизм: все права дослались «элите», а обязанности остались остальным гражданам. К этому описанию можно добавить следующее.

Произошла замена государственных гарантий «понятийными» соглашениями. Поскольку судебная система заблокирована, олигархи заключают негласные договора о ненападении. Они четко разграничивают, кому принадлежат конкретные отрасли экономики, финансовые потоки или географические регионы.

Базовыми конструирующими механизмами взаимоотношений членов властного лагеря стали такие понятия, как сфера, квота, зона и теневой налог (централизованный рэкет в пользу теневого бюджета). Госструктура и финансово-экономическая сферы были разделены между всеми сторонами договора. Все политические роли оказались выровненными – за всеми должностными лицами конституционные функции подменились договорными. Права всех членов договора определились согласно принятым соглашениям. Принятый после парламентских выборов «Меморандум о коалиции власти» от 11 июня 2003 года стал видимой частью указанного «теневого» договора, призванный легализовать сложившуюся систему власти. Очевидно, что реальное содержание договора известно лишь членам властного лагеря. Примечательно, что после принятия указанного меморандума тогдашний президент Р.Кочарян заявил, что в Армении внедрена новая политическая культура (видимо, имелась в виду культура договора на основе понятий).

Думаю, этих оценок достаточно для того, чтобы понять, какой режим был демонтирован в Армении в 2018 году. Остается лишь показать, какие политические и экономические проблемы создал такой демонтаж. А здесь задача совсем легкая. В стране была ликвидирована основанная на «плохом законе» политическая система. Соответственно, страна оказалась лишенной какого-либо закона. Вся власть повисла на лидере революции – Николе Пашиняне, ставшем на долгие годы единственным авторитетом в стране. А поддержка значительной части граждан сделала его стержнем политической системы. То есть, в послереволюционной Армении сформировался вакуум политической системы.

Часть вторая

Власть Н.Пашиняна весь это период держалась и держится на безудержной пропаганде «угрозы реванша старых». Здесь не стоит вдаваться в подробности. Парламентские выборы 2026 года показали, что неурегулированная проблема защиты собственности с новой силой политизировала крупных собственников. И хотя Н.Пашинян сумел удержать власть, ему пришлось актуализовать проблему возвращения награбленного, чтобы держать общество в лояльном для себя состоянии. Другой идеей, позволяющей держать общество в мобилизованном состоянии, является идея защиты суверенной армянской государственности от притязаний бывшей метрополии – России. Эта идея тоже позволяет представить «бывших» в облике прислужников внешних сил и врагов суверенитета. Представители «бывших», не имеют никаких возможностей защититься от обвинений властей, ибо, как говорится, у них «рыльце в пушку». Им просто нечего предложить обществу, несмотря на то, что по итогам выборов оказалось, что имеют значительную поддержку электората.

И в этой повисшей ситуации противостояния «новых и старых» остается нерешённым главный вопрос для страны – вопрос политико-правового урегулирования общественно-политической жизни. Политический вакуум не заполняется институционально оформленными структурами и правовыми технологиями государственной жизнедеятельности. Одного лишь «демонстративного» подавления сопротивления крупных собственников недостаточно для стимулирования прогресса в указанном направлении. Более того, возможность регресса политической системы и его превращения в репрессивный аппарат, становится все серьезнее. Общество все больше ощущает эту негативную тенденцию. И выбора нет: или регулируешь страну, или скатываешься в неопределенность.  

А как это делается – показывает опыт других стран. Познакомиться с такой практикой, сегодня нет никакой сложности. Впрочем, эта тема обсуждалась и в Армении с времен самой бархатной революции.

Практика многих государств свидетельствует о том, что для того, чтобы не допустить такие опасные для экономики государства тенденции, как вывоз капитала из страны, передел собственности, развал действующих предприятий, и пр., а также, обеспечить условия для возвращения капитала в страну из за рубежа, государства применяют вполне универсальную формулу примирения общества с собственниками и защиту собственности. Это практика легализации собственности и ее защиты (амнистия и компенсационный налог). Налоговая и экономическая амнистия - это компромисс, при котором государство прощает прошлые нарушения в обмен на прозрачность. В частности, в мировой практике компенсационный налог рассматривается как способ закрыть вопрос о «несправедливом» распределении госсобственности в прошлом, в частности, при приватизации государственной собственности. Разовый платеж в пользу общества компенсирует разницу между ценой покупки актива в период приватизации и его реальной рыночной стоимостью.

Двумя ключевыми, но концептуально разными инструментами в этой сфере выступают амнистия (капиталов/имущества) и компенсационный налог (windfall tax / windfall profit tax). Суть механизма в том, что граждане или компании добровольно раскрывают свои скрытые доходы, зарубежные счета или неоформленное имущество. Соответственно, декларант получает юридический иммунитет от уголовного, административного и налогового преследования за прошлые периоды. На фоне внедрения систем автоматического обмена финансовой информацией и усиления контроля за иностранными активами, амнистия перестала быть «прощением долгов». Сегодня, это инструмент окончательного перехода в легальное поле.

Далее. Решение проблемы легализации и защиты собственности и предпринимательства открывает поле для урегулирования двух других жизненно важных проблем государства: независимой судебной системы и свободных выборов. Здесь проблема сводится к принятию Закона о выборах и закона о партиях, которые могут очистить политическое поле от засилья аполитичных образований.

Нежелание провести описанную политико-правовую регуляцию политической и экономической жизни приводит любое государство к неразрешимым проблемам. Политический вакуум самопроизвольно эволюционирует в институализированные авторитарные состояния. С такими явлениями встречаются многие государства. Здесь уместно привести опыт России, отношения с которой занимают большую часть государственной политики Армении. Уже целые годы, пытаясь освободить Армению от диктата России власти Армении и не подозревают, что параллельно прививают в собственной стране манеры жесткого неправового урегулирования внутренней жизни страны. В этом можно убедиться, познакомившись с опытом урегулирования проблемы крупных собственников нынешним президентом России В. Путиным.

Владимир Путин получил пост премьера из рук президента России Бориса Ельцина в 1999 году. Одновременно, он получил проблему неурегулированности вопроса крупной собственности. Это был период кульминации политического влияния олигархов, которые помогли Ельцину переизбраться на второй срок. Накануне выборов 1996 года крупные собственники временно забыли о бизнес-конфликтах и объединились ради сохранения режима. Ельцин победил, но оказался в глубокой политической зависимости от поддержавшего его крупного капитала. После выборов крупные собственники начали официально занимать высшие государственные посты, напрямую совмещая бизнес и власть. Олигархи вошли в так называемый ближний круг Ельцина, получив возможность влиять на назначения премьер-министров, министров и руководителей силовых ведомств. Этот период их максимального влияния вошел в историю как «семибанкирщина» (1996–1998 годы).

Этот период «олигархического плюрализма» завершился с наступлением 2000-х годов, когда В.Путин стал президентом. Сменившаяся власть демонтировала политическое влияние крупного бизнеса, предложив олигархам новые правила игры: равноудаление от политики в обмен на сохранение активов. Бизнесу было разрешено сохранять активы при условии невмешательства в политику и полной лояльности Кремлю. Но эти представления оказались иллюзией: принцип не сработал. Олигархи всего лишь изменили методы своей деятельности.

Тогда государство начало демонстрировать жесткие санкции против магнатов, пытавшихся сохранить политическое влияние или финансировать оппозицию. Борис Березовский (ОРТ) и Владимир Гусинский (НТВ) лишились своих телеканалов и были вынуждены эмигрировать из-за уголовного преследования. Самый богатый на тот момент человек в России Михаил Ходорковский был арестован и осужден, а его нефтяная компания фактически национализирована. Это послужило четким сигналом для всего остального крупного бизнеса. Всем было показано, что правового урегулирования проблемы собственности и отношений государства и крупных собственников не будет.

Несомненно, хорошо знакомые с практикой урегулирования проблемы собственности многими государствами российский крупный бизнес надеялся, что компенсационный налог станет «откупной грамотой» — они заплатят фиксированную сумму, а государство гарантирует незыблемость их прав. Однако Кремль выбрал другой сценарий. Вместо всеобщей правовой легитимизации крупного бизнеса через налог, государство предпочло индивидуальные договоренности. Политическая элита поняла, что подвешенный, юридически уязвимый статус крупной собственности делает олигархов гораздо более лояльными и управляемыми, чем, если бы они получили официальную «индульгенцию» от государства за фиксированный налог. В ход пошли технологии, основанные на «понятиях».

Со временем, ключевые стратегические ресурсы начали переходить под контроль государства или окологосударственных структур. В итоге, на смену независимым олигархам 90-х пришел так называемый «государственный капитализм». К управлению крупнейшими корпорациями и финансовыми потоками были привлечены доверенные лица президента и выходцы из силовых ведомств. Классическое влияние крупного частного капитала на государственную политику в России было ликвидировано. Вместо этого сформировалась жесткая вертикаль власти, где крупный бизнес полностью подчинен государственным интересам. Попросту, произошла трансформация и на смену частным олигархам пришла «государственная олигархия».

Но каковой будет цена такого подхода, опять мало кого интересовало. Во что такая практика Путина превратила страну и ее политическую систему, сейчас видят многие. Репрессии против олигархов породили излюбленные манеры разговора с любыми потенциальными политическими  противниками. В 2000-х годах один за другим начали уходить из жизни российские либералы-демократы. Явно, власти не могли допустить, чтобы опустошаемое от олигархов политическое поле занимали либеральные силы. Этот процесс продолжается и поныне. Уйти от курса на тотальную централизацию политической системы уже становится невозможным. Похоже, в самой России многие сейчас связывают возможности выхода из такой ситуации только путем победы в войне с Украиной. Но вряд ли это разумно. Страну строят на принципах, способных укоренять в общественно-политической жизни атмосферу всеобщего доверия и согласия. Война и мир тут ничего не решают.  

Знает ли об этом премьер Армении Н.Пашинян? Понимает ли, что выведя Армению из под диктата России, он может параллельно укрепить здесь внутренние порядки, сродни тем, которые выстроил в России ее нынешний лидер. Суверенитет еще не означает прогресс. История Нарека Налбандяна, нового молодого крупного собственника, стремительно становящегося на глаза всего армянского общества, может быть свидетельством зарождения в Армении все той же «государственной олигархии» из новых лиц. Да и такие «старые», но свои олигархи, как Х.Сукиасян тоже никак не вмещаются в заявленную Пашиняном стратегию построения правового государства. И вины собственников и крупных предпринимателей здесь немного. Играться с объективными законами общественно-политического устройства государств не нужно. Никакие лозунги «мира и суверенитета» здесь не помогут. Нужно провести комплексное политико-правовое урегулирование государственной жизни. Ведь, вроде для этого была сделана «бархатная» революция.